Заголовок


ЦЕНТР "РАДУГА"
НА ФЕЙСБУК:


Сегодня








Евангельские чтения

Речь на погребении тела города Корчевы второй гильдии купца, имевшего жительство в селе Кимре, Александра Степановича Мошкина, говоренная села Кимры Вознесенской церкви священником Алексеем Ивановичем Никольским 15 апреля 1841 года.

(Из фондов Кимрского краеведческого музея)


“Итак, достопочтеннейшие отцы и возлюбленная моя братия, вот и главная опора Святого храма сего пала! Ни усердное ухаживание близких сердцу лежащего пред нами во гробе, ни искренней сожаление друзей его, ни опытное искусство врача, ни теплые молитвы служителей алтарей не избавили от острого лезвия смертной косы пред нами лежащего достопочтеннейшего мужа сего, раба Божия Александра. Жизнь его, если бы продлилась хотя еще несколько десятков лет /не говорю сотен, патриархальная бо жизнь кончена/, принесла бы для многих не меньшую пользу, каковою мы наслаждались от оной доселе. Лишение невозвратное! Потеря бесценная! Потеря тем более для нас чувствительная, что мы в лице умершего лишились и храмоздателя, и благодетеля церкви и ее служителей, и ревностного попечителя о благе здешнего общества, и чадолюбивого отца собственного семейства. Я убежден, что все со мною в этом будут согласны. Ибо в начале всех так вопиет Святая Церковь умершему: «Куда ты спешишь, недавно говоривший, а ныне онемевший, достойнейший сын мой? На кого покидаешь ты эти сооруженные тобою в честь Божьей Матери и Святого Великомученика Димитрия стены? Кому поручаешь благоукрашенные твоим иждивением иконы, красующие в храме сем? А в особенности непростительно тебе, что ты оставляешь заведенное и неконченое тобою в честь Искупителя рода человеческого украшение. (а - прим. авт.: В это время иждивением умершего строился в настоящей Вознесения Господня церкви иконостас и пережимался вместо лещадного из путиловской плиты пол). Кто поддержит сделанный тобою блеск украшения? Кто даст лучшие и благонадежные средства к поддержанию моему? На кого все это ты оставляешь? Ужели в тяжких страданиях болезни своей забыл ты Меня – Меня Мать свою, которую свято чтил от лет младенчества твоего? Так незлобивая горлица – Церковь вопиет тебе, усопший о Христе брате, не в укоризну, а жалея тебя как нежного сына своего!» - «Не упрекай меня в этом, Мать моя Церковь Божия, в оправдание скажешь ты ей, обо всем этом мною подробно приказано». – «Пусть так, возразит Она опять тебе. Но кто будет услаждаться красотою украшений Святого Храма сего, не видя украсившего?». Правду рекла Церковь Божия, и мы тебе вопием. Что за радоть, когда нет между сорадующимися виновника радости?! Если же так горестно тоскует многочадная Святая Церковь об этом сыне своем, мы ли, служители ее не польем слезные токи из глаз своих? Мы, которые в умершем имели единственного для себя благодетеля, покровителя и попечителя. Сослужители мои! Размыслите, кто вздумает об наших нуждах? Кто, узнавши оные, поможет нам? Кто нам даст благие советы? Кто отрекомендует пред лицом начальства хорошие поступки и заслуги наши? Законы естественный, Божественный и гражданский осудят нас в неблагодарности, если мы не воздадим должное благодарение благодеявшему в течение осьмнадцатилетнего служения нашего при Святом Храме сим. Теперь к вам обращаюсь, достопочненнейшее общество, воззрите на лежащего в тесном гробе мужа сего – воззрите и отдайте ему и вы достодолжную дань благодарности. Вспомните, когда он, быв в одном с вами обществе, по выборам вашим проходил возложенные на него вами должности, какое тогда он имел попечение о благосостоянии общества! Он не щадил ни трудов, ни здоровья, а часто и собственного иждивения – и для чего? Для того единственного, чтобы сохранить общество в таком же процветании, каковым оно издавна уже красуется. Он достигал, изыскивая благо вашему обществу, таких мест и персон, куда с немалым трудом вступает нога заслуженных чиновников, дворянства. Да и после того времени, как вступил он в сословие другого общества, общество кимерское, в котором он родился, всегда занимало его, и всегда было предметом неусыпных его попечений. Я говорю всегда, ибо свидетельствуюсь Богом, которому служу в Святом Храме сем, что даже за несколько часов до смерти своей, ослабленные болезнью уста его произносили благословение и желание благоденствия, как вы думаете, кому?! Кимерскому обществу и в особенности бедному клану жителей. Но достопочтеннейшие друзья мои! Всем угодить невозможно. А потому, может быть и из числа собрания вашего найдутся такие, которые при жизни были недовольны поступками почившего сего брата нашего. Если действительно есть здесь кто-либо из таковых, тот выступи из среды многолюдного собрания сего; приблизься к бездыханному телу и подай умершему ветвь примирения, торжественно объяви ему за нанесенную тебе когда-либо обиду прощение. Он, яко духовное мое чадо при жизни своей просил меня объявить об этом всем и каждому из вас. Просил также объявить и о том, что если кто и его чем-либо оскорбил, он по христианскому долгу всем прощает. Сколь велика потеря в умершем муже сем для его семейства и кровных ему, об этом , кажется, и говорить излишне. Он был в полном смысле домовитый хозяин, нежный супруг, чадолюбивый отец и искренний друг и собеседник кровных. Потомству его одно остается помнить самим и передавать детям и внукам о доблестных деяниях предка своего и подражанием умершему в добродетелях бессмертить фамилию Мошкиных. Теперь, возлюбленные братья, сами вы сознаетесь, что смерть достопочтеннейшего мужа сего потеря для всех и каждого из нас. Впрочем, самое прискорбное воспоминание об лежащем во мрачном гробе сем исполняет сердца наши некоторого рода утешением. Так! Церковь Христова – главный предмет попечения умершего - утешается тем, что имя его будет оглашаемо в стенах Ее при каждом священнослужении; что при каждом из оных будет испрашиваемо у престола правосудного и нелицеприятного Судии живых и мертвых упокоение души его (б – прим. автора: умершим взнесено на вечное время в Московский опекунский Совет 2000 руб. серебром с тем, чтобы при жизни о здравии его, а по смерти за упокой отправлялись по две литургии в неделю.), и что понесенные им в пользу ее труды, и употребленное для украшения Ее имущество не остались даже и здесь на земле без награды. Не только неоднократно лично и письменно благодарили его за ревность к украшению Епархиальные архиереи и присылал благословение Светлейший Синод, но и сам Монарх, отей отечества, любящий поощрять сынов своих ко всему полезному, узнал о значительном пожертвовании умершего в пользу Церкви, узнал и украсил грудь его знаком Монаршего своего благоволения. (в – прим. автора: умерший за свое пожертвование в пользу Церкви был награжден золотою на Аннинской ленте медалью для на шее с надписью «За полезное»). Какая же награда за это готовится ему на небе, нам, яко еще в теле сущим, ни выразить, ни уразуметь не возможно. Клир Святого Храма сего утешен тем, что обеспечен умершим на вечное время в своем содержании, (е- прим. автора: в пользу священноцерковнослужителей Кимрской Вознесенской Церкви внесено на вечное время в Московский Опекунский Совет 10000 рублей.) Ему остается только молить Бога о упокоении души благодетеля своего и благодеяния его передавать одному другому до кончины мира. Здешнее общество, получившее много полезного при жизни от умершего, должно утешаться тем, что имело в числе членов своих мужа, не щадившего для него ни трудов, ни здоровья, а по временам, и иждивения, и по всем трем законам природы обязано свято чтить память его. Семейство и кровные умершего должны утешаться тем, что имели главу семейства, а потомки предка, сиявшего славою, честью, умными дарованиями, благоприобретенным богатством и доблественными добродетелями, постараться во всем подражать ему. Воспоминая все это о почтеннейшем муже сем, обязанностью поставляю себе наконец обратиться ко всем вам с советом не предаваться чрезмерной скорби и слезам. Чрезмерная бо скорбь и неумеренный плач приличны только неверующим, неимущим упования на будущую вечную жизнь и уготованные праведным награды. Добродетель же здесь на земле ищет не слез, а подражания. Да и умерший, лежащий пред нашими глазами, зная этот неизбежный предел для каждого человека – зная, что рано или поздно каждый должен отдать природе и переселиться в нескончаемую жизнь, в болезненных страданиях своих мужественно ждал и спокойно встретил конец жизни сей временной. Итак, не лучше ли всем нам вообще иметь об нем вечную память и просить Всещедрого Бога о упокоении души его со святыми в обителях небесных. Аминь”.